Способы ведения боя у индейцев

Индейцы воевали не так, как европейцы. Захват чужих земель, порабощение населения, массовое уничтожение противника были нехарактерны для индейцев Великих равнин, разве что некоторые племена вынужденно теснили соседей под давлением продвигавшейся на запад «белой цивилизации». Соответственно и способы ведения войн отличались от европейских. Некоторые американские полководцы ставили в укор индейцам, что те, мол, воюют не по правилам, обвиняли их в коварстве, хитрости, обмане, трусости… Но вникнем в суть дела.
Индейские войны разделялись на наступательные и оборонительные. Наступательные, в свою очередь, на грабительские набеги за лошадьми и на межплеменные войны с целью мести или наказания враждебного племени.
Войны с белыми — это, пожалуй, особый вариант, который включал одновременно все три типа. Даже когда индейцы первыми нападали на белых, это было для них оборонительной войной. Ведь не они же пришли на чужую землю. Уничтожая бизонов, европейцы вынуждали индейцев угонять скот белых поселенцев. В ответ на карательные экспедиции регулярных войск племена объединяли силы и наносили удары по всему, что попадалось на пути, — разоряли и сжигали фермы, грабили торговые и почтовые караваны, убивали путников, осаждали форты, разбирали железные дороги, пускали под откос поезда, разрушали телеграф… Особую ненависть индейцы испытывали к солдатам регулярной армии и при возможности жестоко расправлялись с ними, уничтожая отряд до последнего человека, убивая даже лошадей, мулов и собак.
Совсем не так велись традиционные межплеменные войны. Например, в набег за лошадьми отправлялись небольшие пешие группы от нескольких человек до нескольких десятков. В случае удачи они возвращались на угнанных лошадях и пригоняли табун. Отряд обычно действовал по следующей схеме.
Недалеко от вражеского селения нападающие находили укрытие, скажем, небольшую рощу, и ждали там наступления темноты. Затем самые ловкие проникали в селение и старались незаметно увести лучших лошадей, которых хозяева держали возле себя. Другие угоняли пасущиеся неподалеку табуны. Если удавалось без происшествий доставить в укрытие первую группу животных, то присматривать за ними оставляли одного-двух молодых воинов. Потом следовал второй заход, если повезет — третий. Но незаметно угнать много лошадей было практически невозможно, и нападавшие, в конце концов, принимали бой или спасались от погони.
Поскольку отряды угонщиков были невелики, они старались избежать схватки. Руководитель набега отвечал за жизнь воинов, и лучшим считался не тот, кто уничтожил больше врагов, а тот, кто вернулся из похода без потерь. Если же избежать боя не удавалось, нападавшие действовали в рамках самообороны и не стремились к ненужным жертвам. Даже при удачно сложившихся обстоятельствах угонщики не позволяли молодым разгоряченным воинам действовать излишне жестоко — например, уничтожать жилище. Считалось достаточным захватить лошадей.
Отправлялись в такой поход налегке; имели при себе лассо, минимум оружия и запас мокасин, который иногда несли собаки. Большинство племен совершали набеги летом, Ассинибойны и Сиу — зимой.
По-другому велись общеплеменные войны. Тут главная роль отводилась военным обществам. Все участники похода ехали верхом при полном вооружении и регалиях своей группы. Это было живописнейшее зрелище — яркие одежды с длинной бахромой, пестрая боевая раскраска, головные уборы из перьев. Знаменосцы несли эмблемы своих обществ — чаще всего большие копья, по всей длине украшенные перьями. Боевая раскраска воинов и их лошадей помогала во время сражения членам каждой группы держать друг друга в поле зрения. Иногда, если предполагался захват добычи, такую колонну замыкали женщины на лошадях с травуа. Воины пели песни своих обществ, настраивая себя и особенно неопытную молодежь на предстоящее сражение.
Приближение больших сил атакующих редко оставалось незамеченным, и противник имел какое-то время, чтобы подготовиться к битве. Мужчины брались за оружие и, если успевали, облачались в военные одежды. Женщины с детьми прятались в жилищах и оставались под защитой стариков и мальчиков.
Во время жаркой схватки строгие правила военных обществ зачастую уходили на второй план. Члены разных групп действовали вперемешку, каждый был сам себе голова и решал, как драться. Роль вождя сводилась к призывам и собственному примеру. Такие понятия, как «приказ» и «невыполнение приказа», оказывались довольно расплывчатыми или отсутствовали вовсе. Однако это не значит, что индейская тактика была бессмысленной и хаотичной. Подобный способ ведения боя имел ряд преимуществ — действия каждого воина были непредсказуемы, что усложняло задачу противнику. Часто европейцы просто не могли эффективно использовать против «краснокожих» свою военную науку.
Бой обычно вёлся врассыпную на большой площади. Американская армия переняла у индейцев эту тактику довольно быстро, отказавшись от сражения в строю. И поныне в армии США обучают подобному методу под названием «рассыпной строй».
Индейцы также заимствовали некоторые приемы у европейцев. Например, передвижение в конном строю и быстрые перестроения кавалерии. Причем сигналы подавались армейским горном. Игре на горне индейцы обучались у пленных солдат. Часто индейцы носили и армейские мундиры, снятые с убитых. Чейеннское общество Лосей имело даже другое название — «Синие Солдаты», так как они сделали синие мундиры американской армии своей формой.
В противостоянии белым индейцы придерживались тактики партизанской войны, действуя небольшими отрядами, быстрыми и маневренными. Нередко, осаждая форты и стараясь выманить солдат за ворота, они использовали различные приманки. Один или несколько индейцев привлекали к себе внимание гарнизона дерзким поведением, оскорбляли солдат, предлагали им сразиться, демонстративно подставлялись под пули, зная, что находятся под защитой магических сил.
Довольно часто солдаты попадались на это, и тогда после нескольких безрезультатных выстрелов и непродолжительного преследования индейцев они оказывались в западне, где их уже ждали превосходящие силы противника. Подобным же образом индейцы заманивали регулярные войска на марше.
Иногда кто-нибудь из индейцев, полагавшийся на защитную магию, скакал перед строем солдат, вызывая на себя огонь. До появления многозарядного оружия индейцы таким образом заставляли врага разрядить свои ружья и получали некоторое преимущество, пока тот тратил время на перезарядку.
Если в схватках на открытом пространстве индейцы имели достаточно сил, то пытались взять противника в кольцо. Часто они кружили вокруг неприятеля, обстреливая его. Иногда индейцы образовывали даже два кольца — одно внутри другого, кружа в противоположных направлениях. Прямых же столкновений, как принято в европейских армиях, индейцы старались избегать. Если противник шел в лобовую атаку, индейцы отступали, но когда она ослабевала или враг останавливался, они поворачивали коней и контратаковали.
Манера отступления индейцев ставила в тупик белых преследователей. Каждый воин скакал в своем направлении, в считанные минуты индейское войско рассеивалось и как бы прекращало существовать. Преследовать было некого.
Особое место занимали воины-смертники. обычно — члены обществ Небегущих, Собак или аналогичных им. Воином-смертником становился и индеец, давший обет умереть на поле боя. Поводом к этому могла служить смерть кого-нибудь из близких, погибшего от врага, с которым предстояла новая схватка. Или сделаться смертником повелевали Высшие силы, приходившие во сне. Так или иначе, «индейские камикадзе» были не редким явлением и подчас решали исход битвы.
Иногда смертники вызывали огонь на себя, не скрываясь от пуль противника, но чаще привязывались веревкой к колу, который втыкали на поле брани. Для этой цели мог служить и кушак в виде длинной широкой ленты из кожи или сукна. Один конец одевался через левое плечо, а сквозь другой продевалось и втыкалось в землю копье.
Если смертниками выступала целая группа, например, общество Небегущих, то они объединялись вокруг нескольких «привязанных» воинов. Отступление исключалось — смертники должны были одолеть врага или умереть. Вожди общества не имели права спасать своих людей. Однако воин из другого общества мог дать им возможность отступить. Для этого в критический момент он выдергивал из земли копье и ударом хлыста вдоль спины освобождал смертника и его товарищей от клятвы.
Воины-смертники были известны среди всех степных племен. Скажем, у Пауни их роль играли общества Бешеных Собак. Однако их воины привязывались не за шею, а за пенис. Люди другого общества Пауни — Идущие Позади (или Воронье Копьё) во время боя были связаны друг с другом за пояс, образуя большую цепь.
У Кайова десять храбрейших воинов составляли общество Каитсенко. Вождь общества носил в бою черный кушак из лосиной шкуры, который прибивал к земле стрелой.
Быть членом общества Небегущих являлось большой честью, а воины-смертники, павшие в бою, становились героями своего народа.
В знаменитой битве при Литтл-Бигхорн участвовало четверо смертников-Чейеннов. Всех их либо убили, либо смертельно ранили.
Характерно вели себя в бою и некоторые другие общества. Так, члены культа Медведя у Ассинибойнов воевали, подражая этому животному — яростные атаки сопровождались ревом разгневанного зверя.
Весьма эффективно действовал на противника и знаменитый боевой клич, который издавался очень громко и на высокой ноте. Вопль вселял ужас не только в людей, но и в животных. Часто последние теряли способность двигаться и оказывать сопротивление. Бывало, медведь валился с дерева или бизон падал как подкошенный, услышав боевой клич.
Известны случаи, правда довольно редкие, когда индейцы применяли отравленные стрелы или пули, обмотанные жилами — это делало рану практически смертельной. Жила, врезаясь вместе с пулей в тело, вызывала аллергическую реакцию организма на чужеродный белок, и у раненого развивался анафилактический шок и заражение крови, что приводило к скорой смерти. Иногда индейцы использовали и горящие стрелы.
И, конечно, ко всем этим необычным приёмам нужно добавить отчаянную храбрость, с которой сражались индейцы, обычно гораздо хуже вооруженные, чем «бледнолицые».
Американские офицеры, участвовавшие в XIX веке в кампаниях против индейцев равнин, уже не считали их недоразвитыми дикарями, а, наоборот, очень высоко ценили их воинские качества и отводили им высшую ступень среди конных армий того времени.
В оборонительных войнах степные кочевники не выработали каких-либо особых методов. Стойбище охранялось несколькими дозорными, которых явно недоставало для отражения атаки противника. Главная задача часовых состояла в том, чтобы вовремя предупредить о приближении врагов.
В оповещении лагеря о предстоящем нападении значительную роль играли и женщины. Узнав от дозорных или увидев приближающегося неприятеля, они громко и пронзительно кричали, бегая по лагерю и пряча детей и стариков. Такие вопли, конечно, будили спящих, их слышали и воины, находившиеся вне стойбища.
Племена же с оседлым образом жизни в основном оборонялись от нападений кочевников и имели развитую систему укреплений. Например, деревни Манданов располагались по берегам рек на высоких мысах и окружались 4 — 5-метровым частоколом из толстых бревен. Внутри вырывался ров для укрытия воинов. Сами жилища тоже были гораздо прочней, чем легкие переносные типи кочевников. Их делали из бревен, врытых в почву и засыпанных землей. Эти дома строились весьма просторными, и часто в них держали лучших лошадей, оберегая от воров.
Кое-что из фортификационной науки индейцы перенимали у белых. Так, Гро-Вантры во время битвы при Пьерс-Хоул (штат Айдахо) в 1835 году; где они противостояли объединенным силам трапперов, Не-Персе и Флатхедов, оборонялись в своей недостроенной крепости из бревен. Иногда индейцы использовали окопы и траншеи.